МЫ-РАНЕНЫЕ В ДУШУ ТОБОЙ,АФГАНИСТАН

Про еду. Про Здоровье. " За жизнь".Увлечения. Кулинария. Цветоводство и т.д.

Re: МЫ-РАНЕНЫЕ В ДУШУ ТОБОЙ,АФГАНИСТАН

Сообщение larisakozak » Сб фев 18, 2012 2:06 am

СЕРГЕЙ ГРИГОРЬЕВИЧ ДУДКО

Изображение

С детства манила Сергея Дудко военная карьера. Поступил в Киевское суворовское училище, и мечтал стать десантником, попасть в Рязанское училище ВДВ. Первой преградой к мечте стало известие: в Рязанское разнарядке нет. Чтобы не терять год, Сергей подает документы в общевойсковое училище, где есть горная подготовка – так ближе к небу. После окончания учебы просит направить его служить в Афганистан (шел 1981 год). Не пустили… Имея право выбора, попросился в ТуркВО. В управлении кадров узнал, что есть одно вакантное место в десантном подразделении, наконец-то то, к чему стремился всей душой, показалось достижимым. И уже через несколько месяцев лейтенант С. Дудко командовал разведвзводом под Мазари-Шарифом. А еще через месяц в жестоком бою под Сарыпулем его БМП подорвалась на мине, Сергея выбросило из люка. Очнулся с перебитыми ногами. Почти пол года госпиталей и бесконечных тренировок, пробежек, и все для того, чтобы быстрее вернуться в строй. Первая награда за тот бой – орден Красной Звезды. И снова смертельно опасные километры по скалистым афганским ущельям со своим взводом. Одно из них – Мармольское – запомнил на всю жизнь. Был там ад кромешный.
Сергей Дудко воевал в основной группе, которая – рывок за рывком – втягивалась в то проклятое ущелье. Было это в апреле 83-го, перед заменой… Орден Красного Знамени С. Дудко получил уже в Беларуси, в 5-ойбригаде. Начались армейские будни: прыжки, учения, рейды в тыл «противника». Было тяжко неимоверно. Про перебитые в Афгане ноги Сергей промолчал. О его серьезном ранении узнали после одного учения. Тогда офицер повел свой взвод в тыл «противника» за «линию фронта».


Изображение

Был жесточайщий мороз. Шли на лыжах по болотному бездорожью около 50-ти километров. И раны дали о себе знать: нарушилось кровообращение, Сергей сильно обморозил обе ноги. Причем «воевал» так несколько суток. И снова госпиталь. Две операции. Думал, ампутируют пальцы. К счастью, обошлось. даже прыгать не запретили. Родился Сергей Григорьевич Дудко 2 августа 1960 года(ДЕНЬ ВОЕННО-ВОЗДУШНЫХ СИЛ). Судьба!....
А дальше армейская работа, стал командиром роты, начальником штаба батальона. Служба складывалась успешно. Поступил в академию. После академии стал командиром отряда 5-ой обр СпН. Он возглавлял парадную коробку бригады на военном параде в честь50-летия Победы. Стал начальником оперативного отделения – заместителем начальника штаба бригады.
А дальше снова учеба – академия Генерального штаба ВС РФ. Ныне Сергей Григорьевич Дудко – начальник 2-го Управления ГРУ ГШ ВС РБ, профессор Военной Академии Республики Беларусь
Настоящий профессионал, волевой, мужественный, очень чуткий и скромный человек, а так же заядлый спортсмен и борзятник (практически с 20 летним стажем.)


Изображение

http://www.youtube.com/watch?v=vdXsDR0dgz0
Изображение

---
Нет полей раздольней наших.
Зайцев наших нет быстрей.
И на свете нет собаки
Русской псовой красивей.
Аватара пользователя
larisakozak
 
Сообщения: 9214
Зарегистрирован: Пн мар 28, 2011 3:54 pm
Откуда: Minsk= Republic Belarus
Репутация: 24
Добавить очко репутацииУбрать очко репутации

Re: МЫ-РАНЕНЫЕ В ДУШУ ТОБОЙ,АФГАНИСТАН

Сообщение larisakozak » Ср апр 03, 2013 9:05 am

Изображение

Изображение
Изображение

---
Нет полей раздольней наших.
Зайцев наших нет быстрей.
И на свете нет собаки
Русской псовой красивей.
Аватара пользователя
larisakozak
 
Сообщения: 9214
Зарегистрирован: Пн мар 28, 2011 3:54 pm
Откуда: Minsk= Republic Belarus
Репутация: 24
Добавить очко репутацииУбрать очко репутации

Re: МЫ-РАНЕНЫЕ В ДУШУ ТОБОЙ,АФГАНИСТАН

Сообщение larisakozak » Сб фев 21, 2015 7:25 am

Ценный подарок ко Дню защитника Отечества человеку-легенде,полковнику Сергею Дудко от Министра обороны Андрея Равкова.
г.Минск, 20 февраля 2015


Изображение
Изображение

---
Нет полей раздольней наших.
Зайцев наших нет быстрей.
И на свете нет собаки
Русской псовой красивей.
Аватара пользователя
larisakozak
 
Сообщения: 9214
Зарегистрирован: Пн мар 28, 2011 3:54 pm
Откуда: Minsk= Republic Belarus
Репутация: 24
Добавить очко репутацииУбрать очко репутации

Re: МЫ-РАНЕНЫЕ В ДУШУ ТОБОЙ,АФГАНИСТАН

Сообщение larisakozak » Пн фев 23, 2015 6:38 am

Почетное звание «Заслуженный специалист Вооруженных Сил Республики Беларусь» присвоено профессору кафедры оперативного искусства факультета Генерального штаба Вооруженных Сил Военной академии Республики Беларусь полковнику Сергею Дудко.
Изображение

---
Нет полей раздольней наших.
Зайцев наших нет быстрей.
И на свете нет собаки
Русской псовой красивей.
Аватара пользователя
larisakozak
 
Сообщения: 9214
Зарегистрирован: Пн мар 28, 2011 3:54 pm
Откуда: Minsk= Republic Belarus
Репутация: 24
Добавить очко репутацииУбрать очко репутации

Re: МЫ-РАНЕНЫЕ В ДУШУ ТОБОЙ,АФГАНИСТАН

Сообщение larisakozak » Пн фев 23, 2015 6:40 am

«В понимании сущности боевого опыта необходимо учитывать, что с изменением условий войны прежний боевой опыт может утрачивать свое значение или даже превращаться в негативный фактор, чаще всего проявляющийся в стандартизации. Речь идет не о том, что необходимо учить армию лишь на опыте прошлой войны. Совершенно очевидно, что содержание обучения должно быть ориентировано на вооруженную борьбу в будущем» — так считает и этому следует в своей педагогической деятельности профессор кафедры оперативного искусства полковник Сергей Григорьевич Дудко. Офицер-разведчик, кавалер орденов Красного Знамени и Красной Звезды, он как никто другой имеет право сегодня убежденно говорить об этом, опираясь на свой богатый боевой и служебный опыт.
Изображение

---
Нет полей раздольней наших.
Зайцев наших нет быстрей.
И на свете нет собаки
Русской псовой красивей.
Аватара пользователя
larisakozak
 
Сообщения: 9214
Зарегистрирован: Пн мар 28, 2011 3:54 pm
Откуда: Minsk= Republic Belarus
Репутация: 24
Добавить очко репутацииУбрать очко репутации

Re: МЫ-РАНЕНЫЕ В ДУШУ ТОБОЙ,АФГАНИСТАН

Сообщение larisakozak » Пн фев 23, 2015 6:54 am

Вторая война «мусульманского батальона»
28.12.2011 Афганский дневник # Выпуск № 248 28.12.2011



Из воспоминаний офицеров спецназа.

…30 октября 1981 года, два часа пополуночи. 154‑й отдельный отряд специального назначения, вошедший в историю афганской войны под названием «мусульманский батальон», перешел государственную границу и направился к месту предстоящей дислокации.

Это было второе пришествие «мусбата» на афганскую землю. Командовал отрядом майор Игорь Стодеревский.
Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Название «мусульманский батальон» отряд получил стихийно, после штурма дворца Амина. Кто и когда впервые так его назвал — неизвестно. Скорее всего, название это дал сам народ.

Мусульманским как таковым он являлся, пока в нем служили офицеры и солдаты первого и второго (осеннего) набора 1979 года. Именно тогда отряд практически полностью состоял из военнослужащих мусульманских национальностей, командовал им майор Хабиб Халбаев. И название это осталось за батальоном навсегда.

После взятия дворца и вывода отряда в Союз в январе 1980 года началось его переформирование. Перевели в другие части офицеров, отслужив положенный срок, солдаты уходили. Когда я принял «мусбат» в октябре 1981 года, в нем уже не было никого, кто участвовал в штурме дворца.

В последнее время я часто встречаю в СМИ публикации, в которых говорится о том, что мусульманскими называли еще 177‑й оо СпН (Кочагай) и 173‑й оо СпН (Лагодехи). Это пошло с подачи командира 177‑го отряда Бориса Керимбаева — он давал интервью одному из казахстанских изданий. Если 177‑й состоял в основном из мусульман, то в 173‑м более половины военнослужащих были грузины и армяне.

* * *

Служба в чирчикском 154‑м отдельном отряде специального назначения была особая. Особый дух, особый темп, особый ритм, особые взаимоотношения между офицерами.

Сюда управление кадров Туркестанского военного округа направило лейтенанта Сергея Дудко. Постепенно он влился в этот новый для него мир, принял его неписаные законы.

В конце октября, в обычную, ничем не примечательную пятницу, лейтенанты, поддавшись лирическому настроению, решили собраться в общежитии — отдохнуть после трудов праведных.

Однако с отдыхом не сложилось. Прибежал посыльный: всех вызвали на службу.

Собрали в клубе. Скупыми рублеными фразами известили: на отряд возложена важная государственная задача по защите государственных интересов на дальних рубежах.

Началась подготовка к отъезду, переформирование… В воздухе отчетливо проступил терпкий запах войны. У кого-то с губ сорвалось искомое сочетание букв, слившихся в название соседнего государства — Афганистан.

В двадцатых числах октября командование отрядом принял майор Игорь Стодеревский — настоящий профессионал своего дела. Именно под его руководством легендарный «мусульманский батальон» проводил замену личного состава. Именно под командованием этого офицера отряд повторно ушел «за речку»…

Спустя годы Игорь Юрьевич напишет книгу «Автобиография. Записки офицера спецназа ГРУ», в которой подробно расскажет о своей службе. В том числе и о войне в Афганистане.

* * *

Комбат Стодеревский был опытным офицером. О том, с чем придется сталкиваться на этой войне, знал не понаслышке. Летом 1980 года он на два с половиной месяца выезжал в Афганистан для подготовки военнослужащих 103‑й гвардейской воздушно-десантной дивизии к проведению спецмероприятий. Подготовил успешно, о чем свидетельствует орден Красной Звезды, которым Игоря Юрьевича наградили по возвращении.

Людей в свой отряд Стодеревский подбирал особо. Индивидуально. Тех, кто не подходил, убирали. На освободившиеся места набирали новых людей — как правило, из числа добровольцев, коих оказалось немало.

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Когда началась переукомплектация отряда, ко мне приходили офицеры и прапорщики не только из бригады, но и из других частей гарнизона… Приходили и солдаты из других частей, убежав в самоволку. Если человек нам подходил, назад в свою часть он уже не возвращался. Рядом со мной сидел кадровик из штаба округа. И уже вечером состоялся приказ по округу о переводе этих людей.

Однако имелись и те, кто тихо и незаметно растворился. Был человек — и нет его, испарился!.. Буквально на следующее утро исчез новоиспеченный ротный лейтенанта Дудко.

До этого Сергей сам исполнял обязанности командира роты. В роте из командиров — он, санинструктор-сверхсрочник да старшина.

Наконец приехал долгожданный офицер, стал принимать должность. Обстоятельно, со знанием дела пересчитывал пилы в машинах, молотки, ключи, ведра. Хозяйство‑то в роте большое…

А на следующее утро после того, как всех собрали, Сергей Дудко пришел на службу и услышал:

— Так, давай рули, ты снова за ротного.

— Как так?

— Все! Забудь!..

Оказалось, тот ротный был чей-то сынок, которого назначили на должность в ожидании очередной звезды. Война со всеми вытекающими отсюда последствиями в эти звездные планы не входила.

* * *

Сборы проходили, как водится, сумбурно и спешно. Параллельно комплектованию шла подготовка техники к маршу и погрузке в эшелон. А заодно принимали имущество и вооружение отряда. На все отводилось дня три. Суета страшная. Все — бегом. Все — на ходу.

Боеприпасы получали в количествах, которых в отряде отродясь не видели. На полигоне ленту пулеметную выдадут пострелять — и все. Норма! Против нее не попрешь… А здесь перед Сергеем Дудко сгрузили целую машину патронов, которые надо было загрузить в короба и контейнеры. Да еще ПТУРы.

— Давай лейтенант, не тормози, расписывайся!.. — кричали ему.

Собрал офицер своих «орлов», показал на сваленные в кучу боеприпасы.

— Не волнуйтесь, товарищ лейтенант. Все сделаем по лучшему разряду! — сказал ему один из злостных самовольщиков. И первым со знанием дела, с присущим всем восточным людям спокойствием принялся за работу.

Почти сутки вместе с подчиненными Сергей Дудко без сна и отдыха упаковывал те боеприпасы. Усталость все сильнее давала о себе знать: глаза слипались. Но руки автоматически продолжали выполнять свою механическую работу.

Наконец все боеприпасы были уложены в боевую укладку, разложены по коробам. И после этого шатающийся от усталости лейтенант заступил начальником караула…

Идет он ночью по вверенной ему территории, а навстречу — пьяные вусмерть бойцы из соседнего подразделения. Идут, рыдают — слезы градом.

От неожиданности офицер на какое-то мгновение потерял дар речи.

— Вы что творите, а? — закричал он.

— Лейтенант, нас на войну отправляют, понимаешь, на ВО‑Й-НУ-У-У-У-У!!! Нас же там всех УБЬЮ-У-УТ!!!

К такому повороту событий Сергей оказался не готов. Перед ним стояли трясущиеся в истерике пацаны. Совсем еще дети, перед которыми замаячила война…

То, что он сам ненамного старше этих «детей», на ум в тот момент не приходило. Возобладало отеческое командирское начало. Пусть перед ним стояли не его подчиненные — но, находясь в наряде, он чувствовал за них такую же ответственность, как и за своих. Важно было не сломать окончательно их души, надломленные тяжестью обрушившихся внезапно обстоятельств, а поддержать этих парней, помочь им справиться с охватившей было внутренней паникой. Он знал, что некоторые офицеры тоже заливали «горькой» предстоящий отъезд. Офицеров мандраж брал — чего же взять с зеленых салаг?..

Полковник Сергей Дудко:

— Именно во время подготовки к отправке я уяснил для себя, что уставы не являются панацеей на все случаи жизни. Бывают ситуации, которые находятся во внеуставном пространстве и которые надо разруливать по наитию, опираясь на какое-то скрытое внутреннее чутье, на нюх, если хотите. То, что жизнь и устав могут двигаться параллельными, непересекающимися маршрутами, стало для меня одним из самых первых серьезных потрясений на той войне.

Сдерживая себя, Дудко стал «разруливать». Кое-как привел тех бойцов в чувство. Рыдания стихли, истеричные вопли — тоже. Прежде всего им надо было проспаться. Все разговоры — завтра, на свежую голову… Отправив горе-вояк, то и дело хлюпающих красными распухшими носами, в расположение, офицер пошел дальше.

Вдруг из открытого окна служебного одноэтажного барака, мимо которого он проходил, вылетел… тюк тельняшек. Следом вылезли «дембеля». Ситуация была ясна как божий день: новоявленные дельцы решили под шумок быстренько продать казенное имущество. Мол, в образовавшейся суете и не заметит никто…

Дудко бросился к ним:

— Стой, сволочи! Приподняться на тельняшках захотели?..

На этот раз Сергей сдерживать себя не стал. Дал «предпринимателям» по шее — и поволок их к дежурному.

Полковник Сергей Дудко:

— Настроения тогда были разные. У одних воодушевление какое-то — вот, на войну летим! У других — истерика самая настоящая. Третьи под шумок делишки шкурные решили провернуть. Хватали все, что плохо лежало, — война-де все спишет.

* * *

Потрясений в те дни молодому офицеру пришлось испытать немало. Вернее, это были не потрясения — скорее, непонимание и неприятие некоторых вещей. Например, того, как укомплектовали подразделения механиками-водителями.

Дело в том, что «дембелей» — бойцов последнего периода службы — в Афганистан не брали. В том числе и механиков‑водителей боевой техники. Вместо них прислали молодых солдат, только после «учебки».

Решил Сергей Дудко проверить уровень их подготовки. Посадил в БМП: заводите! В ответ мямлят что-то невнятное… Дескать, не знаем, как этот агрегат заводится.

— Как не знаете?! Вас же учили! — вспылил ошарашенный таким поворотом событий офицер.

Водители на него смотрят, глазами хлопают, внятно сказать ничего не могут. Наконец один из них выдавил из себя:

— Так нас сажали уже в заведенную машину! Сверху — сержант. По правому уху ударит — мы в правую сторону едем. По левому — поворачиваем влево…

Положение было незавидным… Этим «водителям» завтра предстояло передвигаться по городу колонной в машинах с полной боевой укладкой, людей везти.

Лейтенант Дудко построил роту:

— Так, хлопцы. Трактористы есть? Шаг вперед. Давайте с вами попробуем.

Офицер объяснил им, где в БМП запуск, как начинать движение. Трактористы оказались более смекалистыми. Все схватывали на лету. Тут же по парку несколько кругов проехали.

Их-то и назначили механиками-водителями.

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Перед отправкой нам выдали карты. У нас глаза на лоб полезли: на картах был обозначен район Красного моря… Мы уже решили было, что воевать будем в Аравийской пустыне. Ну Аравия так Аравия. Я пошел уточнять задачу. А оказалось, что топографы ошиблись. Вот такой творился тогда бардак…

Полковник Сергей Дудко:

— По городу до станции погрузки, где формировался эшелон, БМП вели офицеры. Это мы на войну ехали!

Я заступил начальником караула по охране перевозимой техники и имущества. В Термез не заходили. По прибытии на станцию расставил часовых на платформы. Перила для ограждения сколачивали из найденных неподалеку досок.

Нас высадили в чистом поле неподалеку от города, на станции Джаргурган. Там подразделения боевого обеспечения, в которых по штату были автомобили ГАЗ-66, пересадили на специально пригнанные по случаю БТР-70. Бронетранспортеры новенькие, оружие законсервированное, все в смазке. На тех бэтээрах они и вошли в Афганистан. Мы же переправлялись через речку на своих боевых машинах.

Сергей Дудко сидел в БМП, готовился к переправе, когда по радио прошла команда привести оружие в готовность к боевому применению. Спустя некоторое время он услышал в наушниках взволнованный голос Андрюхи Слепцова — лейтенанта, окончившего тем летом Костромское высшее военное училище химической защиты.

— «Закат-13», «Закат-13», если можешь — подойди…

«Закат-13» был позывным Сергея. Не мешкая, Дудко спрыгнул с машины на землю и направился к товарищу.

— Послушай, я тут КПВТ зарядить не могу. Не поможешь? — обратился к нему обрадованный появлением друга Андрюха. В руках он беспомощно держал пулеметную ленту.

Дудко взял из рук товарища боеприпасы, ловко поднырнул между колес боевой машины — и стал объяснять.

— Вставишь ленту вот сюда, — его пальцы легко проделывали знакомые, отточенные до автоматизма манипуляции. — Дальше до второго щелчка — затем взводи и делай спуск…

— А не стрельнет?

— Жми, говорю! — в сердцах крикнул Сергей, ловко ввернув для убедительности крепкое мужское словцо. — Это механизм заряжания такой. Чему тебя в училище учили?

— Чему-чему… Средствам химической защиты. Мы все это железо, — Андрюха хмуро кивнул в сторону недавно полученного бэтээра, — беглым галопом проходили… Не заморачивались особо…

— Понятно, — буркнул в ответ Сергей. Хотя в его голове никак не укладывалось: как можно с такой подготовкой на войну ехать?..

Подъехали к реке. На берегу стоял комбриг Стекольников.

— Дудко! Сколько у тебя человек?

Офицер сильно удивился тому, что командир знает его скромную персону. Но раздумывать времени не было. Сергей поймал себя на мысли, что он толком не знает, все ли «орлы» из его группы расселись в своих машинах или кто-то устроился у соседей.

— Восемь, товарищ полковник, — назвал он цифру, соответствующую количеству людей, которые сейчас должны были находиться вместе с ним согласно штату.

…Так, со слов, пограничники и записывали численность личного состава батальона, пересекающего границу.

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Пограничники не смогли точно пересчитать всех людей. У них получилось меньше, чем было на самом деле. Дело в том, что многие солдаты уже спали. А спящих людей в боевой технике посчитать сложно. В конце концов пограничники записали ту цифру, которую я им сказал…

* * *

Марш совершали в кромешной тьме, в непроглядных клубах густой мучнистой пыли. Эта самая вездесущая, всепроникающая красновато-кирпичная пыль станет вечной спутницей разведчиков спецназа на все последующие военные годы. А тогда они впервые столкнулись с ее непроницаемой завесой.

Именно густота той пыли да полное отсутствие видимости служили для водителей ориентиром в ходе движения. Значит, едут правильно — в колонне. А как только различались едва уловимые габаритные огни впереди идущей машины — сразу притормаживали, дабы избежать столкновения.

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Совершение марша — это сплошной кошмар!.. Хорошо, что на том участке дороги никогда не было душманов. Иначе от нас осталось бы кровавое месиво.

Колонна шла полностью неуправляемой. Радиосвязь наладили только между боевыми машинами, а у нас — около 150 КамАЗов, на которых везли имущество. Периодически одна из этих машин ломалась, и все, кто следовал за ней, вынуждены были останавливаться. Впереди идущие машины продолжали путь. Когда отремонтированная машина трогалась, все остальные продолжали стоять — водители спали… Я оказался вынужден ехать на БМП по обочине. Солдаты спрыгивали с БМП и, стуча прикладами в кабины, будили водителей.

Понял: так мы никуда не дойдем. И я посадил в кабину каждого КамАЗа своего солдата. Колонна потихоньку начала продвигаться вперед. Всю ту ночь не спал…

Прежде чем вводить отряд, надо было провести хотя бы несколько занятий по боевому слаживанию. Ни я, ни мои офицеры не имели опыта организации марша даже в мирное время: в спецназе не иaмелось техники в подразделениях! На учениях — только пешком. А здесь — война, сотни машин, колонна смешанная: и колесная, и гусеничная техника. О чем только начальники в больших штабах думали? А война ведь шла уже около года…

Чернота ночи поражала. Тьма вокруг царила кромешная. К тому же оказалось, что на роту всего два фонарика. Никто об этой «мелочи» даже не подумал. Те же, у кого и были фонарики, перед отъездом не удосужились проверить батарейки — и в своем большинстве они безнадежно сели…

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Ночь прошла нормально. Правда, 60 километров шли пять часов. А вот днем, когда мы шли уже от Ташкурганского перекрестка на Акчу, немного заплутали. Колонны проскочили поворот, и «Шилка» заблудилась.

До места дислокации отряд сопровождали десантники 56‑й гвардейской отдельной десантно-штурмовой бригады.

Впереди БМП Сергея Дудко шел наполненный топливом «наливник» с прицепом. Лейтенант так и не смог толком понять, что именно с ним произошло… Прицеп занесло, и он на полном ходу опрокинулся в кювет. Сергей тут же доложил о случившемся комбату.

— Колонна продолжает движение, а цистерны — расстрелять! — поступила в ответ команда.

Поначалу лейтенант решил, что ослышался. Виданное ли дело — полные цистерны горючего жечь!.. В голове это не укладывалось.

Колонна продолжала движение. Сзади раздались выстрелы, прогремел взрыв. «Значит, не ослышался», — только и подумал Сергей Дудко.

У войны свои законы, свои неписаные правила…

* * *

Буквально на следующие сутки — первая потеря. В ночь на 1 ноября при проверке боевого охранения был ранен помощник начальника штаба отряда старший лейтенант Владимир Михалев.

Пришли на предварительное место дислокации. Выставили дежурное оцепление. Разбили палатки, поставили кровати — и личный состав попадал на них как подкошенный. Все смертельно устали — практически несколько суток без сна. Люди были вымотаны до предела. Заправлять белье попросту сил не было. Бросили на кровати бушлаты и уснули.

Вместе со всеми уснул и Сергей Дудко. Положил автомат под подушку — и провалился в бессознательное царство Морфея.

А Михалев и начальник штаба решили проверить ночью охранение. Ночи в Афгане не просто темные. Они — непроглядно черны. Без привычки офицеры сбились с тропы, вышли за границы охранения. Сообразив, что идут не в том направлении, повернули назад и пошли к лагерю. Часовой, скорее услышав, нежели рассмотрев в кромешной темноте приближающихся людей, без всякого предупреждения открыл стрельбу на поражение. Совсем еще пацан, из молодого пополнения. Только оружие получил — и сразу на войне оказался. Вот нервы и сдали… Начальника штаба пули обошли стороной. Михалева же зацепило.

Звуки той стрельбы долетели и до лейтенанта Сергея Дудко. Он приподнял голову, прислушался, звучат ли какие-то команды. Не услышав ничего похожего, тут же снова впал в безотчетную муть сна. Даже не выяснив причины стрельбы… Сказались-таки предыдущие бессонные ночи.

Ну а утром Дудко с ужасом осознал, насколько и он, и его товарищи оказались не готовы к войне. Перед тем как уснуть, никто не определил секторов обороны — на случай нападения. Даже если бы он, поддавшись инстинкту, и выскочил тогда из палатки — бежать-то куда?.. Вокруг темень, ни зги не видно.

Раненого офицера утром отправили в Шибарган. Он умер там от полученных ран…

Полковник Сергей Дудко:

— Получив известие о гибели Володи, мы все реально осознали, насколько хрупка и уязвима человеческая жизнь на войне. Это был не страх. Скорее, нежелание погибнуть от шальной пули, так и не совершив ничего стоящего.

* * *

Времени на раскачку практически не было. Начались обычные военные будни спецназа: сопровождение колонн, засады, налеты, прочесывания и зачистки. Больше недели на месте не сидели.

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Отряд работал практически ежедневно, а точнее, еженощно. Бывали перерывы пару дней — и снова за работу.

Полковник Сергей Дудко:

— Прибыли мы на место, пятачок в пустыне неподалеку от Мазари-Шарифа в сторону Шибаргана. И началась у нас житейская наука. Лагерь разбивали на голом месте, осваивая и приспосабливая под свои немудреные нужды клочок пустынной земли.

Место дислокации выбрали не сразу. Поначалу расположились неподалеку от Акчи. Однако Стодеревскому место не понравилось: вокруг слишком много было зеленых посадок. А «зеленка» для душманов — лучший друг. Для проведения обстрелов, засад, скрытного передвижения — лучшей маскировки и придумать трудно. Кроме того, окрестности были испещрены глубокими арыками, по которым можно незаметно подобраться буквально к самому лагерю…

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Наше расположение устраивало только местную власть, так как мы были недалеко от Акчи, центра волости. А там периодически нападали душманы…

Мы обустраивали лагерь. Подвозили из Шибаргана вагончики. Копали для палаток котлованы. Дело в том, что ночью лагерь обстреливали несколько раз из стрелкового оружия. Мы, конечно, готовили засады вокруг лагеря. Но результатов они не дали. Правда, и обстрелы прекратились.

Я решил обезопасить людей и приказал выкопать для каждой палатки котлован глубиной 2,5 метра. Стены и пол котлована обшивались досками, и сверху устанавливалась палатка. В этом случае обстрел был не страшен. Пули пролетали бы над головами, прошивая только брезент…

С боевой — в полном смысле этого слова — подготовкой не затягивали. Как только поставили палатки, сопровождавшие отряд десантники собрали личный состав — и все отправились на своеобразную стажировку. Неделю учили прибывший в Афган спецназ премудростям войны. Совместно выходили на первые задания. Конечно, никто с ходу не привлекал новичков на серьезные операции. В основном занимались прочесыванием местности в относительно спокойных районах, проводили зачистки… Во время этих выходов с Дудко произошла очень неприятная история, которая могла стоить ему жизни.

Это был его первый боевой выход.

…В тот день шурави работали совместно с афганцами. Прочесывали небольшой, забытый мусульманским богом кишлак. Шурави стояли в оцеплении по периметру. Афганцы работали в самом кишлаке. Вдруг неподалеку от Сергея со стороны «зеленки» послышалась стрельба.

— Давай, Дудко, слетай туда, разведай, что да как, а при необходимости поддержи огнем, — услышал офицер доносившийся из наушников приказ.

Он тут же дал команду начать движение. Бээмпэшка, взревев двигателями, тронулась в указанном направлении. Вдруг, словно споткнувшись о невидимую преграду, машина замерла на месте. Здесь надо сказать, что у БМП имеется одна конструктивная особенность — скорее, недостаток. По грунту, по камням или же по асфальту это изобретение отечественного военпрома бегает просто замечательно. На песке же, если механик-водитель неопытен и делает резкий поворот, грунт забивается между катками и гусеницей — и… Гусеница слетает. Такая вот ахиллесова пята боевых машин пехоты.

Механик-водитель БМП лейтенанта Дудко, из переквалифицированных трактористов, опыта управления такой серьезной техникой практически не имел. О тонкостях езды по песку если и знал, то, впервые услышав поблизости нарастающую стрельбу реального боя, тут же о них и забыл. Он лихо, с разгона влетел в какой-то огород и начал разворачиваться. Закончить же начатый маневр БМП было не суждено. Гусеницы, ощутив под собой вместо твердого каменистого грунта вязкую кашицу земляной пыли, тут же слетели. Машина безнадежно погрязла в пыльном мучистом месиве. Да так, что катков не было видно.

Боец растерялся. Сидит, чуть не плачет. Стрельба усиливалась. Неизвестность того, что вокруг происходит, нагнетала ситуацию.

В застывшей неподвижной машине они были отличной мишенью. И тут Дудко озарило. Он отчетливо увидел лицо своего преподавателя с «железной», как прозвали ее курсанты, кафедры по эксплуатации военной колесной и гусеничной техники, услышал его голос, перечисляющий последовательность действий в подобных ситуациях, — и вслух стал озвучивать команды, так кстати всплывшие из закромов памяти. Как-никак, согласно диплому, по окончании училища он значился инженером по эксплуатации именно этой самой колесной и гусеничной техники. Вот когда он с благодарностью вспомнил тех, кто в училище гонял по этому предмету. Да еще как гонял! Кафедра была очень сильная. Требовали строго. И, как показала жизнь, требовали не зря. Их принципиальность и дотошность и спасли в тот день солдатские жизни.

Дудко доложил о ситуации командиру роты.

Изображение

— Сейчас приедем и вытащим тебя.

— Смысл меня тащить без гусениц… Пока я их не надену, мне отсюда не выбраться, да еще вторую машину посадим.

Смеркалось. Тем временем афганцы начали отходить. Дудко с экипажем остался один рядом с обездвиженной бээмпэшкой. Лейтенант дал команду отделению занять круговую оборону, установить ночные прицелы, а сам тем временем продолжал подавать механику-водителю четкие команды, что где взять и что с этим делать. Подчиненные засуетились, четко выполняя лаконичные указания своего молодого командира. Машина была укомплектована по всем правилам, по всем канонам армейской книжной науки. Все лежало на своих местах, как на плакате.

Главную, наиболее трудоемкую работу офицер выполнял сам. Боец был на подхвате. Потихоньку гусеницы стали на место. Посадив на броню группу, Дудко сам сел за штурвал и осторожно вывел БМП из вязкой западни. Благо «духи», обстрелявшие афганцев, их не заметили.

* * *

7 ноября поступила информация: куда-то пропал губернатор провинции… Местные власти обратились с просьбой оказать помощь в его поиске. Для поддержки придавалось подразделение ХАДа, хотя серьезно рассчитывать на него не приходилось — как сказал бы незабвенный Остап Бендер, вояки из тех хадовцев были, «как из собачьего хвоста сито».

По большому счету операция прошла удачно. Освобожденный губернатор, пятнадцать уничтоженных и пятеро плененных душманов, захваченное оружие и восемь кавалерийских лошадей под седлом красноречиво свидетельствовали об этом.

В отряд вернулись около полуночи. Командир ждал их в ярко освещенной палатке за накрытым праздничным столом. 7 ноября в то время было одним из главных государственных праздников.

Импровизированный зал наполнили офицеры. Напряжение недавнего боя понемногу стало спадать.

— Я поздравляю вас с боевым крещением. Теперь вы стали настоящими боевыми офицерами, — произнес майор Стодеревский первый тост.

…В том бою они потеряли рядового Горбунова. Именно потеряли. Ни «двухсотых», ни «трехсотых», к счастью, тогда не было.

Предпринимаемые в течение месяца интенсивные поиски солдата, агентурная деятельность, прочесывания никаких результатов не дали. То и дело поступала информация, что его видели то в одном, то в другом кишлаке, однако, когда поисковая группа прорывалась в указанное место, Горбунова там уже не было. Ни живым, ни мертвым того бойца больше никто не видел.

Эта потеря на долгие десятилетия засела кровоточащей занозой в сердце командира «мусульманского батальона» майора Игоря Стодеревского…

* * *

В конце ноября в отряд приехал секретарь НДПА провинции Джаузджан Насим с просьбой сопроводить до Мазари-Шарифа мирную колонну афганских машин.

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Часть рот находилась на операции. И я смог выделить только два бэтээра. Большой ошибкой стало то, что колонну (около ста машин) пригнали заранее и она ночевала около нашего лагеря. Все в округе знали, что она утром двинется на Мазари-Шариф.

Надо было отказаться от сопровождения. А я этого не сделал. Понадеялся на то, что, если что-то произойдет, все закончится для наших ребят нормально. Один БТР стал во главе колонны, а другой — в замыкании, чего тоже нельзя было делать. Надо их ставить вместе, чтобы они могли оказать друг другу огневую поддержку. У меня же опыта в сопровождении колонн тогда не было.

У небольшого кишлака Тимурак колонна угодила в засаду… Душманы подбили шедший последним БТР лейтенанта Андрея Слепцова. Колонна, не останавливаясь, пошла вперед. Наши бойцы успели передать в отряд по радио сообщение о нападении. Однако помощь подошла слишком поздно.

Слепцов и пятеро солдат из того боя так и не вышли. Душманы добивали раненых выстрелом в упор — в лицо… Одному из погибших перерезали горло, вспороли живот. Над остальными поглумиться не успели. Видно, четкая система оповещения душманов вовремя сообщила им о приближении роты, спешившей на помощь попавшим в засаду товарищам. «Духи» сложили останки ребят в ряд вдоль арыка, предварительно забрав оружие и сняв с них сапоги.

Тела погибших привезли в отряд, положили перед личным составом, построенным на приспособленном под плац пространстве. По приказу командира все прошли мимо них в колонну по одному. Отдали дань уважения и попрощались с боевыми товарищами.

С другой стороны — это был жестокий урок: все, учеба закончилась, нас окружает опасный, коварный и жестокий враг, не знающий пощады. Все уже по-настоящему — и бои, и обстрелы, и смерть.

(Продолжение следует.)

Лариса Кучерова, kucherova@vayar.sml.by © Фото из архива Игоря Стодеревского и Сергея Дудко

32 views


Изображение

---
Нет полей раздольней наших.
Зайцев наших нет быстрей.
И на свете нет собаки
Русской псовой красивей.
Аватара пользователя
larisakozak
 
Сообщения: 9214
Зарегистрирован: Пн мар 28, 2011 3:54 pm
Откуда: Minsk= Republic Belarus
Репутация: 24
Добавить очко репутацииУбрать очко репутации

Re: МЫ-РАНЕНЫЕ В ДУШУ ТОБОЙ,АФГАНИСТАН

Сообщение larisakozak » Пн фев 23, 2015 7:07 am

Вторая война «мусульманского батальона»
29.12.2011 Афганский дневник # Выпуск № 249 29.12.2011


Из воспоминаний офицеров спецназа.

(Продолжение. Начало в номере за 28 декабря.)

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Кроме лейтенанта Слепцова, в тот день погибли сержант Алексей Шиварев, рядовой Виктор Чегодаев, рядовой Шавкат Эшонов, рядовой Бахадыр Милибаев, рядовой Хайридин Бабиев. В их смерти был виноват только один человек, и этот человек был я.

Спустя несколько дней во время проверки результатов проведенного нашими летчиками бомбоштурмового удара разведчики взяли в плен двух душманов. Сотрудники ХАДа опознали в них главарей той самой банды, которая расправилась с группой Слепцова.

Хадовцы допрашивали их с особым пристрастием. Однако никакой информации от них так и не добились.

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Мы практически ежедневно вели боевые действия. Подразделения выходили по очереди, группы отправлялись на засады, а роты — прочесывать проблемные кишлаки. Практически ежедневно уничтожали или захватывали в плен по три — пять душманов. У нас не было даже раненых. До нашего прихода в том районе душманами никто серьезно не занимался, и они обнаглели. Позволяли себе даже делать налеты на Акчу.

Выходя на прочесывания, мы всегда брали с собой отряды самообороны. Они прекрасно знали местность и воевали гораздо лучше, чем царандой, — ведь все были добровольцы. У каждого из них был свой личный счет к душманам. Костяк таких отрядов составляли партийные активисты НДПА.

…Боевые действия в зоне нашей ответственности имели свои особенности. Мы действовали на равнинной местности с хорошо развитой оросительной системой. Имелось громадное количество больших и малых арыков. Они затрудняли наш маневр, так как некоторые арыки были в ширину до двух метров и до трех метров глубиной. Техника не проходила, даже если там не было воды. Душманы пользовались этим — и уходили от преследования…

После месяца нашей работы в зоне ответственности обстановка была несколько стабилизирована. Душманы теперь могли действовать только по ночам и только из засад. Кончилась их вольница.

Комбат Стодеревский, которого молодые офицеры уважительно звали за глаза «Батя», был для подчиненных на той войне и царь, и бог, и воинский начальник. Они жили одной сплоченной семьей. Единым нерушимым организмом. Именно «Батя» создал в отряде ту особую непередаваемую атмосферу. Именно он научил молодых офицеров беречь жизни своих солдат, заботиться о них.

— Главное для вас — вернуть назад всех тех, кто пошел с вами на задание, — не уставал повторять командир молодым офицерам.

Этой истиной он руководствовался сам, этому офицер Стодеревский учил и остальных.

Полковник Сергей Дудко:

— Каждый из нас знал, что ни комбат, ни батальон не выйдут из боя — даже самого тяжелого, самого гиблого — до тех пор, пока не выведут всех своих — живых, раненых, мертвых. Этот особый, ни с чем не сравнимый дух спецназа Игорь Юрьевич привил нам на всю жизнь.

В одной из операций, проводимых в Джар-Кудуке, лейтенанта Сергея Дудко ранило. На память о том боевом выходе у него остался орден Красной Звезды.

* * *

В первой половине июля 1982 года отряд передислоцировался из-под Акчи в новую зону ответственности — в Айбак. Это решение было обусловлено тем, что под Шибарган пришла мобильная группа пограничников. Кто-то наверху решил, что она может заменить в том районе отряд спецназа. Хотя у пограничников и подготовка, и задачи, и структура значительно уступали разведке ГРУ.

Забегая вперед, скажу, что в самом конце 1983 года отряд снова передислоцировали на новое место — в Джелалабад, введя его при этом в состав бригады спецназа.

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— 154‑й отряд не стоило трогать! Он уже врос в свою зону ответственности. Местность мы знали не хуже местных жителей, нам и карты нужны были лишь для снятия координат. Всю зону ответственности мы прошли ножками — и не один раз. Обросли агентурой. Сложились прекрасные отношения и с местной властью, и с местными жителями. Было организовано четкое взаимодействие с силовыми структурами афганцев. И в одно мгновение — все это псу под хвост!.. Значит, все потери, понесенные отрядом, были напрасны.

И если наша передислокация из Акчи в Айбак имела под собой хоть какую-то почву, то уж перевод отряда в Джелалабад вообще не был ничем мотивирован.

* * *

Полковник Сергей Дудко:

— Подготовка оружия к боевому выходу — основа основ. Это у нас был железный закон. От этого зависела наша жизнь.

Вся рота, от командира до рядового, исправно чистила автоматы. Досконально проверяли прицелы. Почему? Потому что бывали случаи, когда пуля застревала в канале ствола и ее приходилось выбивать оттуда шомполом. В основном это касалось автоматов калибра 5,45, которые мы тогда только получили. Поэтому мы предпочитали автоматы калибра 7,62 — там пуля помощнее, она продавливала и пробивала все преграды.

Случалось, что автомат был грязный — от вездесущей афганской пыли не было никакого спасения. Из-за нее он начинал стрелять не с той скорострельностью… Но мы всегда были уверены в том, что в нужный момент он все равно выстрелит.

Второе, на что обращали особое внимание, — связь. Это жизнь, это управление.

Что касалось жизнеобеспечения, здесь мы отдавали приоритет воде. Почему воде? Когда шли «на войну» — есть старались как можно меньше. В основном пили только воду. Тогда при ранении в живот было больше шансов выжить. Летом же, в жару, если выходили на несколько дней, есть особо и не хотелось. А без воды приходилось тяжко.

Еще брали с собой обеззараживающие таблетки. Конечно, приходилось пить воду и из арыков. Но мы старались этим не злоупотреблять, из арыков — только в самом крайнем случае. Особенно после того, как участились случаи заболевания тифом и гепатитом.

У нас был хороший эталон — специальный вариант сухого пайка для спецназовцев: четыре маленькие баночки и шоколад. Нам, славянам, больше нравился бекон. Открываешь баночку — а там сало колечками!..

И, конечно же, основной груз составляли боеприпасы. Сейчас читаешь: по классике — один БК на выход. Какой один?! Брали столько, сколько могли унести. Группа — она ведь малочисленна. И если попадали в душманскую западню, надо было продержаться как можно дольше. Когда тебя обнаружат в горах, а тем более если противник заранее подготовит встречу, твоя главная задача — выстоять. А это — время. Чем больше боеприпасов, тем дольше ты продержишься и больше шансов остаться живым. Пот, пролитый под тяжестью того груза, окупался с лихвой.

Для того чтобы справляться со всеми нагрузками, комбат между выходами придавал большое значение нашей физической подготовке. Он заставлял нас отрабатывать ратное мастерство с преодолением заброшенных дувалов, коих вокруг было в избытке. Война осиротила много построек, обезлюдила, обездушила. Отрабатывали вхождение в помещение, досмотр, штурм. Немало внимания уделялось и отработке действий группой, действий парами, тройками. Это было требованием времени. Комбат это понимал — и заставил понять это и нас. «Никто не ходит по одному!» Сказал как отрезал.

Во время выходов у нас была отработана четкая система наблюдения. Каждый знал: во время проведения операции каждый за кем-то наблюдает, чтобы избежать потерь. Именно потерь. Чтобы никто не потерялся во время боя. И никто не пропал. Замкнутый цикл проверки — когда наблюдение друг за другом идет по кругу, так, чтобы цепочка замкнулась. Ведь во время боя нет возможности пересчитывать личный состав: все бегом. Такие «домашние заготовки», как я их называю, многого стоили.

Каждое боевое действие, будь то засада, налет, разведка, марш, можно смоделировать и отработать эту модель до автоматизма. Во время боя иногда нет времени на раздумье — действовать надо в режиме автомата. Каждый должен знать, что ему надо делать во время выполнения каждой задачи.

Когда группа работает как единый целый организм, когда все без слов понимают друг друга и оценивают обстановку применительно к местности, к конкретным обстоятельствам, — это залог успешного выполнения любой задачи и минимизации потерь. Например, у нас в группе каждый боец заранее знал, что ему делать, если неожиданно напали душманы. Кто вправо, кто влево, кто куда, чтобы занять круговую оборону… Эти «домашние заготовки» позволяли моментально реагировать на внезапное изменение обстановки — применительно ко всему. Если какое-то звено этой цепочки перед выходом выпало (заболел человек или какое другое обстоятельство) — шла корректировка.

Там, в Афганистане, я понял и такую прописную истину: во время выполнения боевого задания самый главный человек — командир группы. Ни комбат, ни ротный — никто не сможет на месте принять за тебя единственно правильное решение, диктуемое конкретной ситуацией.

Он, командир, вместе со своей группой остается один на один с противником. Именно он принимает решение, как идти, куда идти, определяет степень риска. Смекалка — это хорошо. Но молодых офицеров надо учить работать гарантированно и надежно.

И, конечно, никто не умаляет при этом роли солдата. Если его не научить, не накормить, не воспитать — ничего не будет получаться. Солдат не должен бояться.

Группа — это единая и неделимая ячейка. Самостоятельная единица. Семья, если хотите. Только тогда возможно выполнение любых задач. На простом солдафонстве (я начальник — ты дурак) ничего не достигнешь.

Бойцы могут быть как исполнительными, так и разгильдяями, наглецами, а то и просто на своей волне… Но они должны быть управляемы. Сказал командир «замри» — замер. Сказал «иди и сдавайся» — иди и сдавайся. Сказал «иди и умри» — иди и умри. Во время выполнения задания проводить политбеседы некогда, убеждать некогда — здесь все должны быть уже убеждены в необходимости выполнения поставленной задачи. Они должны верить своему командиру как самим себе.

И подчиненные офицера Сергея Дудко верили ему. Они доверяли его внутреннему чутью, чутью, без которого на войне — труба. Они шли за ним в огонь и в воду, зная, что командир выведет их всех из боя. Всех выведет!..

Дудко же, в свою очередь, был уверен в каждом своем подчиненном. Война быстро расставила все точки над «i». Быстро показала, кто есть кто. Те, кто громче всех кричал о дисциплине и боевых уставах, на поверку нередко оказывались хлипкими. Те же, у кого в мирной жизни имелись проблемы с дисциплиной, на войне стали ядром группы, ее костяком. Так Дудко нашел надежную опору в лице своих прежних злостных самовольщиков. Воинами они оказались справными. Смелыми. Лихими. И рассудительными — на рожон зря не лезли.

В знак признания и уважения бойцы окружили командира немудреной солдатской заботой. Во время боевых выходов Сергей Дудко никогда не задумывался о том, что есть и на чем спать. Отчасти оттого, что сам по себе он довольно неприхотлив, сухарь съел — и ладно. Но это окупалось хозяйственностью и предусмотрительностью его подчиненных.

Перед каждым боевым выходом его «орлы» предусмотрительно запасались и дровишками. Досточки от ящиков аккуратненько свяжут — и пристроят на бээмпэшке. В Афганистане дров днем с огнем не сыскать. Местный люд очаг колючками разжигает, засушенными кизяками…

Когда группа стояла в оцеплении, бойцы всегда приглашали командира к своему нехитрому солдатскому столу. Никогда не садились без него кушать. Их этому никто не учил — так сложилось само собой.

И надо сказать, что приглашение стоило того. Ребята узбеки такие блюда умудрялись из простого сухого пайка выготавливать! Котлеты из тушенки жарили на куске жестянки, у которой загибали края, лепешки пекли, даже картошку жарили. Как ни пытал их Дудко, где они картошку доставали, те только улыбались в ответ загадочной восточной улыбкой.

Как-то группа стояла в оцеплении. Вечером Дудко собрался немного передохнуть.

— Так, хлопцы, пойду, вздремну часок, — сказал он своим бойцам.

— Так мы вам уже в БМП постелили, — ответил, довольный своей расторопностью и предусмотрительностью, боец.

Заглянул Дудко в машину — точно, соорудили подобие кровати, матрас кинули. Все честь по чести. Такая забота многого стоила! И это не барство. В боевой обстановке у командира на обу-стройство быта элементарно не было времени.

* * *

Полковник Сергей Дудко:

— Комбат Стодеревский очень строго спрашивал с нас за неуважение к афганцам, их обычаям и традициям. Он прекрасно понимал: в той ситуации наша безопасность во многом зависела от отношения к нам местного населения.

Во время операций комбат настаивал на обязательном участии в них представителей местных спецслужб (как правило, это были сотрудники ХАДа). Для чего он это делал? В восточном мироустройстве, укладе жизни существует множество тонкостей, которые мы не могли знать. Специфика местных законов, отношений между людьми играла очень большую роль. Хадовцы, будучи органической частью этого мира, знали все нюансы и тонкости мудреного восточного мироустройства — мы же, доверяясь их знаниям, избегали лишних ошибок и, как следствие, потерь.

К примеру, во время досмотров жилых помещений комбат строго-настрого запретил нам заходить на женскую половину. Зайти туда постороннему мужчине, тем более «гяуру» — неверному, означало нанести хозяину нестерпимое оскорбление. Осквернить его дом. А сотрудники ХАДа знали, как провести досмотр женской половины так, чтобы не нанести обиды хозяину и не оскорбить его чувства.

Ориентироваться же самим в том пестром калейдоскопе местных нравов и обычаев, в сложной, мудреной и замысловатой арабеске традиций, неписаных законов, наложивших свою невидимую печать практически на все, было очень непросто. Практически невозможно…

Как-то раз разведчики совместно с ХАДом прочесывали кишлак. Зашли в один двор. А там женщина собрала вокруг себя детей и кричит что есть мочи. Причитает, руки к небу возносит. Дети ей вторят — плачут навзрыд, орут, вопят.

Шурави несколько растерялись, опешили. Вроде бы только вошли, ничего не делали, никого не трогали. А здесь такое…

И тут к женщине подошел хадовец.

— Ну и чего ты кричишь? — спросил он, не обращая никакого внимания на неутихающие вопли и стенания. — Я же тебя знаю не первый день. Знаю и тебя, и всю твою родню. И что муж у тебя в душманы подался — тоже знаю. И что вчера он к тебе в дом приходил. Так чего ты кричишь? Не кричи. Скажи, где он. Это ты шурави можешь рассказывать, что ты простая дехканка: может, они и поверят. А я-то знаю, кто ты и откуда и что происхождение у тебя не совсем пролетарское. Так что прекращай этот спектакль и ступай в дом.

Стенания после этого резко стихли. Женщина с ненавистью посмотрела в глаза соотечественника, так жестко расставившего все точки над «i», и с гордо поднятой головой вошла в открытую дверь в окружении замолчавших в одночасье детей.

Полковник Сергей Дудко:

— Комбат четко обозначил свое требование: за мародерство — под трибунал!

Заходя во время операций в кишлаки, мы часто видели дуканы — по-нашему ларьки. Только какие там ларьки? Халупы халупами… Как правило, к моменту нашего появления они были пусты. Двери же — нараспашку. Офицеры смотрели за тем, чтобы солдаты не злоупотребили отсутствием дуканщиков. Чего греха таить, солдат есть солдат. Горсть конфет всегда норовит утащить… Но чтобы что-то серьезное — такого на моей памяти не было.

Может быть, именно поэтому у нас и сложился контакт с местными жителями. Они видели, что мы действительно хотим им добра и не собираемся их грабить или как-то им вредить. А поначалу они смотрели на нас с недоверием, как на врагов. Мол, пришли чужаки — чего от них хорошего ждать… Но когда они увидели обратное — изменили свое отношение к нам.

Однажды после операции разведчики стояли вместе с сотрудниками ХАДа в оцеплении возле одного небольшого кишлака. К хадовцам обратилась женщина. Дескать, у нее пропал баран. Подтекст был таков: его утащили шурави. Кто же, кроме них, неверных, еще был способен на такую подлость?..

Афганцы пришли к Стодеревскому.

— Этого не может быть, — ответил на их предположения комбат.

— Мы все понимаем, но там стояли твои ребята. И баран — пропал.

— А я говорю: мои люди на такое не способны.

Командир отнесся к тому обвинению очень серьезно. Речь шла о репутации спецназа, о добром имени отряда.

Он тут же назначил комиссию по расследованию этого инцидента во главе с контрразведчиком, который осуществлял оперативное обеспечение отряда. К досмотру привлекли и сотрудников ХАДа. Проверили всю технику самым тщательным образом. Заглянули в каждую щель, в каждый люк, в каждое отверстие.

Баран — не иголка. Его просто так не спрячешь. Как ни старайся, а следы останутся в любом случае. Клок шерсти или кровь от мяса. Тот же помет… Запах, в конце концов.

Все проверили. Чисто, никаких следов.

Тут разведчики вспомнили, что действительно видели рядом с оцеплением женщину, пасшую баранов. На нее обратили внимание — специально наблюдали за ней. Мало ли кто мог под паранджой прятаться… Теперь уточнили, в каком именно месте это было, посоветовали внимательно осмотреть окрестности.

Спустя какое-то время хадовцы позвонили Стодеревскому и сказали, что того барана нашли — он упал в какую- то промоину. Они долго извинялись… Извинения приняли.

* * *

Как-то раз лейтенант Сергей Дудко стоял со своей группой в оцеплении вокруг одного кишлака. В кишлаке в это время проходило прочесывание. Согласно разведданным, там находились душманы.

Лейтенант стоял у своей бээмпэшки, когда увидел, что из кишлака аккурат в его направлении движется странная процессия. Старейшины, дети несли в руках желтоватые лепешки, подносы с чаем… Офицер тут же подал сигнал группе обратить внимание на это шествие. А афганцы не спеша подошли, разложили свои угощения, пригласили разведчиков их отведать.

Сергей смутился. С одной стороны, он знал о случаях отравления советских солдат местными жителями. С другой — проигнорировать угощение означало нанести людям смертельную обиду. Это он тоже знал.

Старец, бывший за главного, заметил смущение офицера. Взял и переломил лепешку, одну половину протянул шурави, другую стал есть сам. Налил из чайника в одну пиалу чай — и протянул ее Дудко, в другую налил себе и тут же пригубил.

Сергей отпил немного чая, откусил ароматный кусок еще теплой кукурузной лепешки. Потихоньку завязался разговор. Тот старик оказался на удивление грамотным.

— Зачем вы к нам пришли? — сказал он. — Видите: ваши люди гибнут. Наши селения и дома разрушаются, гибнут и наши люди. Вам плохо — и мы тоже страдаем. Вчера вы сожгли наши посевы, а это очень тяжкий труд.

Сергей вспомнил недавний инцидент, когда во время операции от трассирующих пуль при перестрелке действительно сгорели посевы на небольшом, вырванном у каменистой пустыни клочке обработанной земли. Его и полем-то назвать было трудно. Вспомнил истошные крики дехканина. Вспомнил гнев Стодеревского, узнавшего о произошедшем. Крестьянский труд в Афганистане тяжел и изнурителен. Аграрные революции и научно-технический прогресс обошли скудные афганские поля стороной. Жизнь здесь застыла, потерялась во времени. И в наши дни крестьянин обрабатывает затвердевшую, словно камень, землю точно так же, как это делали и сто, и двести, и тысячу лет назад его предки: кетменем (кетмень — мотыга. — Авт.) и лопатой. Дудко это знал. И вспомнив об этой отсталости, он искренне и пылко стал рассказывать афганцу о том, что они пришли в эту страну, чтобы сделать здесь жизнь лучше, чтобы избавить народ от баев и принести мир и процветание.

— А если бы мы не пришли, — произнес в ответ Сергей, — здесь были бы уже американцы.

Один из бойцов‑таджиков старательно переводил речь молодого офицера.

— Нам здесь не нужны ни американцы, ни вы. Мы сами должны разобраться. У нас своя жизнь, свои законы. Политики делят мир, а в результате наш народ страдает…

— Но ведь вы отстали от всего мира. У вас же здесь махровый феодализм. Живете непонятно в каком веке. А мы принесем вам прогресс, развитие, образование, медицину, — искренне веря в то, о чем говорит, убеждал собеседника Дудко.

Старик внимательно слушал его. Не перебивал, спокойно глядя Сергею в глаза. Ему нравился этот шурави. Нравилась его искренность. Его убежденность. Его спокойствие и то достоинство, с которым он держит себя. Что-что, а умение держать себя достойно восточный люд всегда ценил и уважал.

— Это наша жизнь, — сказал старик, отпив чая из пиалы. — Придет время, и мы станем жить лучше. Пока еще это время не пришло. Так зачем вам влезать в ход нашей жизни… А в кишлаке душманов нет. Я гарантирую. Они приходили, однако ночью ушли.

— От меня здесь ничего не зависит. Я не тот человек, который может отменить операцию. Но я передам ваши слова командиру.

Старик встал, поблагодарил за беседу, за то, что его выслушали. Процессия двинулась в обратную сторону — к кишлаку. Лепешки оставили. Чайники и пиалы забрали с собой.

Полковник Сергей Дудко:

— Кишлак был бедным. Душманы туда заглядывали пришлые. Чужие… А что старцы могли им противопоставить? Молодежь вся либо в бандах, либо в армии. Третьего не дано. В городах молодые мужчины еще встречались: на фабриках работали, водителями. А в маленьких, затерянных в горах кишлаках — одни старики, женщины и дети. Веками вооруженные отряды бродили по той земле, отчего у дехкан сформировалась определенная линия поведения в общении с вооруженными людьми. Они старались уладить любые вопросы с минимальными потерями.

Я связался тогда по рации с командиром. Рассказал о гостях, довел до него слова старца. В том кишлаке действительно никого не нашли…

* * *

Война — дело страшное. Жестокое. Она ломает людские души, людские жизни, людские характеры. Там нет места фальши, и все отношения кристально чисты и честны. Там каждый становится тем, кто он есть на самом деле, сбрасывая, словно змея старую кожу, надетую в спокойной мирной жизни маску, обнажая свою истинную, первородную суть.

Но бывает и так, что люди в силу каких-либо обстоятельств ломаются, не в силах противостоять обрушившейся на них смертельной вакханалии, притаившейся за каждым камнем, каждым выступом, каждым поворотом…

В группе Сергея Дудко служил пулеметчик. Хороший пулеметчик. Грамотный, смелый, надежный. Не раз и не два он ходил на боевые. И всегда на него можно было положиться как на себя самого. А ведь пулеметчик для противника — первая мишень в бою.

Как-то во время проведения одной операции душманская пуля, попав в мушку пулемета, со звоном отскочила в сторону. В пылу боя тот парень не придал этому факту значения, зато потом, когда стрельба утихла, — в полной мере осознал, что находился всего в шаге от гибели. То, что произошло, иначе как чудом назвать было нельзя. Он должен был погибнуть. Должен был!.. Но на пути свинцового билета в безвозвратное путешествие появилась мушка.

После того случая в сознании парня-пулеметчика что-то перемкнуло, переклинило…

Спустя несколько дней группа снова пошла в горы.

— Ты будешь прикрывать нас сверху, — сказал тому солдату лейтенант Сергей Дудко и указал очень выгодную позицию, которая должна была надежно обезопасить действия группы.

Боец занял свое место. Но в самый ответственный момент, когда душманы открыли огонь, его пулемет молчал… Во время всего боя пулеметчик так ни разу и не выстрелил.

Все закончилось тогда относительно хорошо: группа вышла из передряги, обошлось без потерь.

— Почему молчал? — спросил Дудко.

— Пулемет заело, — ответил солдат. И опустил глаза.

Взяли его пулемет, посмотрели — нет бойка. Куда он делся — пулеметчик вразумительно пояснить не смог. Началось расследование, хотя и без расследования было ясно, что он просто испугался. Если бы открыл огонь, духи моментально накрыли бы его всей своей огневой мощью.

Парень попросту «сломался». Судить его за это никто не стал.

Не берусь гадать, как к этому случаю отнеслись солдаты. Мне об этом ничего неизвестно… Но офицеры сумели понять того парня. Его перевели на хозяйственную должность, на которой бывший пулеметчик дослужил до «дембеля». До самого увольнения в запас на боевые он больше не ходил.

* * *

…Мармольское ущелье. Там находился укрепрайон моджахедов, в котором располагались учебный центр, склады и госпиталь. Создавался он основательно и капитально, со знанием дела и не один год. Труднодоступное горное ущелье, соединявшее север Афганистана с югом, «духи» оборудовали по последним инженерным требованиям того времени. Подступы к нему были заминированы и пристреляны.

В той крупномасштабной операции, помимо разведчиков «мусбата», участвовали подразделения 201‑й мотострелковой дивизии, пограничники, воины афганской пехотной дивизии, дислоцировавшейся в Мазари-Шарифе, бригада «коммандос» из Кабула, подразделения царандоя. Также были задействованы авиация и артиллерия. Руководил операцией генерал-лейтенант Шкруднев.

154‑му отряду было поручено штурмовать вход в ущелье. А подразделения группировки разбросали по горам вокруг него.

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Основной причиной проведения той операции в Мармольском ущелье было похищение шестнадцати советских гражданских специалистов. Согласно разведданным, организовал его именно главарь этой банды. Был отдан приказ об уничтожении банды.

Тем более что это имело и политическое значение. Главаря звали Забибуло. Он называл себя командующим Северным фронтом. Набеги на наши колонны из этого ущелья осуществлялись с 1980 года. Еще в то время туда направляли батальон, но он не смог выбить душманов. И те стали раздувать миф о неприступности своей базы.

Взять эту, казалось, действительно неприступную во всех отношениях цитадель предстояло во что бы то ни стало… А как взять, если вход в ущелье шириной метров двадцать, из которых половина приходилась на вытекающую оттуда реку Мармоль, и вокруг такие скалы, что тяжелые снаряды только белые следы на них оставляют?..

Временный лагерь разведчики разбили в пятистах метрах от горловины ущелья. Для душманов они были недосягаемы. Сразу у входа узкий коридор, стиснутый вертикальными скалами, уходил вправо и влево на несколько сотен метров.

Но как только разведчики оказались на тропе, ведущей непосредственно в ущелье, их сразу же обстреляли из пулеметов. Подняться на прилегавшие ко входу скалы было практически невозможно — уж слишком отвесные. И без единой тропинки.

Стодеревский тут же вернул людей и стал продумывать другие варианты. Было очевидно, что взять ущелье в лоб без больших потерь невозможно. Операция затягивалась.

Бомбоштурмовые налеты авиации не наносили душманам ровным счетом никакого вреда. Те отсиживались в своих скалистых норах, которые не брали никакие бомбы, оставаясь неуязвимыми. Прямые попадания были исключены. Всех, кто пытался проникнуть в ущелье после того, как авиация удалялась на свои аэродромы, «духи» сразу накрывали плотным ружейно-пулеметным огнем.

Во время проведения операции в Мармольском ущелье агитационный отряд 201‑й мотострелковой дивизии организовал интенсивную пропагандистскую работу. Под звуки знаменитого шлягера Аллы Пугачевой «Миллион алых роз» плененный ранее душман убеждал своих соратников перейти на сторону правительства. Однако звучавшим из мощных динамиков увещеваниям «черные аисты» не вняли.

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Все бы ничего, но оказалось, что персонал из этого отряда абсолютно не знает ни традиций, ни обычаев мусульман. Уговоры сдаться в плен шли вперемешку с молитвами. Но когда после молитвы включали нашу советскую эстраду, даже наши солдаты — уроженцы среднеазиатских республик — начинали плеваться… Чего же было ждать от истово верующих афганцев? Так что эти горе-агитаторы обгадили всю свою работу, проведенную очень даже неплохо.

Лейтенанту Дудко выпало входить в ущелье первым. Именно ему командир отряда поставил задачу разведать обстановку внутри каменного мешка.

Полковник Сергей Дудко:

— Нам надлежало выяснить, есть ли в этом скалистом укреплении уязвимые места, сосредоточена ли у «духов» оборона только на входе или огневые точки имеются и в глубине ущелья.

В первый раз мы заходили в ущелье пешком, без техники. Сначала шли за танком. Потом, когда поняли, что все подступы заминированы, танк вернули назад — а мы пошли в ущелье сами…

С Дудко отправилось несколько человек. Остальные находились вместе с техникой и основными силами. «Духи» не ожидали появления гостей средь бела дня. Поэтому интенсивность огня поначалу была не такой уж сильной.

Огневые точки располагались во множестве естественных пещер, разбросанных по обеим сторонам ущелья на разной высоте. Неподалеку от горловины, через которую спецназовцы проникли внутрь, Дудко успел заметить вход в одну из них. Он направил туда группу в надежде укрыться от душманского огня.

Чем ближе разведчики приближались к спасительному укрытию, тем ожесточеннее становился обстрел противника. Но шурави, точно заговоренные, шаг за шагом продвигались к скалистой норе.

Наконец они достигли цели — и оказались внутри мрачной каменистой пустоты, которая надежно укрыла их от обстрела. Когда глаза привыкли к сумраку, лейтенант огляделся. Неподалеку стоял заваленный какими-то бумагами стол. Вдоль стен — мешки с патронами. Пол был устлан цинковым железом.

Дудко подошел к столу, стал перебирать наваленные на него бумаги, выхватывая их из полумрака лучом портативного фонарика. Карты, какие-то документы, письма… Их было много, очень много. Они были повсюду: на полу, на мешках с патронами.

«Да ведь это же их штаб. Или что-то в этом роде, — сообразил Сергей. — По всей видимости, исламский комитет».

Сложив документы в рюкзак, разведчики решили пробиваться к своим. Стали выходить. «Духи» зажали непрошеных гостей плотным огнем. Сверху стали бить снайперы… Дудко с бойцами укрылся за камнями у входа в пещеру.

Попытались связаться с командиром, чтобы доложить о ситуации.

— Товарищ лейтенант, радиостанция не берет! Скалы сигнал не пропускают. И аккумуляторы на издохе…

— Попробуй еще раз! — крикнул бойцу в ответ Дудко, «огрызаясь» из-за камня короткими автоматными очередями.

Положение казалось безнадежным. Без помощи извне шансы выбраться из той огненной западни были равны нулю. То, что они до сих пор были живы, уже было чудом.

Однако, как выяснилось, лимит чудес на тот день был еще не исчерпан. Видно, в небесной канцелярии насчет шурави был свой расклад. Сегодня был их день. На последнем вздохе аккумуляторов связисту удалось-таки пробиться до своих сквозь треск помех.

— Сидим в пещере неподалеку от входа в ущелье. Захватили документы исламского комитета… Выйти не можем.

Их доклад услышал не только комбат, но и оставшиеся с основными силами подчиненные: радиостанции работали на одной частоте. Согласовав с ротным свои действия, механик-водитель и наводчик-оператор впрыгнули в родную бээмпэшку с бортовым номером 13. Открыв все имевшиеся в боевой машине люки, они на максимальной скорости рванулись на помощь попавшему в западню командиру и товарищам.

— Держись, командир! Сейчас поможем…

Полковник Сергей Дудко:

— То, что ребята сами вызвались идти к нам на выручку в ущелье, не имея никаких гарантий на возвращение, еще раз показало единство группы. Единство солдат и командиров в нашем отряде.

БМП, точно дьявол, выскочивший из табакерки, ворвалась в ущелье. Башня, словно обезумевшая карусель, крутилась вокруг своей оси, поливая скалы беспрерывным огнем. На мгновение душманы, ошалевшие от такой дерзости, растерялись.

Это мгновение разведчиков и спасло. Повинуясь четко отработанным инстинктам, они ловко перебежали к противоположной стене и под прикрытием боевой машины, начавшей сдавать назад, стали выходить из-под огня. Наводчик-оператор ни на секунду не прекращал стрелять. Видя, что разведчики ускользают из огненного мешка, «духи» в бессильной злобе обрушили вслед им новый, еще более сильный шквал свинца и стали…

Полковник Сергей Дудко:

— Неординарные, алогичные действия — они же обязательно шокируют! Они не могут быть просчитаны. И в этом была наша сила, благодаря которой удалось выжить в том бою.

Именно этот принцип я старался впоследствии положить в основу подготовки бойцов сил специальных операций. Прыгайте по макушкам деревьев, ройте норки, как кроты, пробирайтесь под водой!.. Только не действуйте примитивно, ординарно, избито. Это спасет в бою не одну жизнь, позволит выполнить поставленную задачу.

Всего лейтенант Дудко на своей боевой машине пехоты с бортовым номером 13 трижды влетал тогда в скалистый мешок. Трижды! Трижды он въезжал в узкую горловину ущелья, вызывая на себя огонь душманов, чтобы их огневые точки смогли засечь обосновавшиеся на соседних высотах наши снайперы, и вычислить время, необходимое для перезарядки гранатометов.

Выполняя приказ командира, ему пришлось трижды поменять машину. Пушку клинило. Тринадцать раз Сергей вместе с экипажем был на волосок от гибели — тринадцать выпущенных по его машине гранат либо задевали БМП, не нанося серьезных повреждений, либо ложились совсем рядом. Каждая из них могла оказаться роковой…

Данные о системе огня, полученные тогда группой лейтенанта Дудко, оказались бесценными.

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Надо было что-то делать. Такое противостояние могло продолжаться сколько угодно.

Не помню, кому из офицеров пришла в голову идея поднять наших солдат на скалы с отрицательным углом с помощью автокрана. Что мы успешно и проделали. Таким образом, мы прочно захватили вход в ущелье и могли теперь вести по противнику огонь из стрелкового оружия.

На скалах помещалось не более одной группы. Так как погода была отвратительная — дождь со снегом сопровождался резким сильным ветром, мы меняли людей, кажется, каждые два-три часа. Бойцы спускались вниз в таком состоянии, что у них даже пальцы на руках не гнулись. Их кормили горячей пищей, обогревали в специально развернутой палатке — и снова на скалы…

Через девять дней неприступная цитадель пала. Сам штурм был стремителен.

Взвод, засевший на скале, забросав вход дымовыми шашками, открыл по душманам мощный огонь. В это время под прикрытием дымовой завесы в ущелье ворвались две бээмпэшки.

Экипаж каждой из тех боевых машин состоял из двух человек. В роли механиков‑водителей сидели солдаты, а места наводчиков‑операторов заняли офицеры: Дудко и замполит 1‑й роты старший лейтенант Стасюк.

Когда душманы их заметили, было уже поздно. Офицеры-наводчики открыли прицельный огонь по спрятанным в скалистых норах огневым точкам душманов.

Стасюк был ранен в лицо разрывной пулей через приоткрытый люк. Дудко остался невредим…

Трофеи были значительными. Захваченное оружие, боеприпасы и мины едва уместились в двух грузовиках. Еще взяли более десяти автомобилей. И большое количество продовольствия, медикаментов.

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Безусловно, заслуга во взятии базы душманов в Мармоле принадлежит не только нашему отряду — всем частям и подразделениям, участвовавшим в той операции. И советским, и афганским. Без массированного огня на всех направлениях мы вряд ли взяли бы ущелье. Но то, что именно мы оказались на острие той операции, неоспоримый факт.

То, что мы не понесли тогда безвозвратных потерь, — заслуга не только офицеров, прапорщиков и солдат отряда, доказавших свой профессионализм, но и руководства операции, лично генерал-лейтенанта Шкруднева, а также командующего 40‑й армией генерал-лейтенанта Ермакова. Они не толкали нас, не бросали сломя голову на пулеметы, не пытались добиться быстрого успеха ценой солдатских жизней, берегли людей. Большое им спасибо за это.

…Было это в марте 1983 года, незадолго до возвращения Сергея в Союз. А спустя несколько месяцев уже на Родине рано поседевший лейтенант Дудко был награжден орденом Красного Знамени.

Кстати, о том награждении. После проведения операции Стодеревский подготовил генерал-лейтенанту Шкрудневу список отличившихся офицеров, прапорщиков и солдат. В нем было около двадцати человек.

— Хорошо, — сказал генерал-лейтенант, внимательно изучив представленный документ. — Только здесь не хватает одной фамилии.

И Шкруднев лично дописал Стодеревского во главу списка, уточнив напротив фамилии командира: «Орден Красного Знамени». Однако награду майор так и не получил. Видно, кто-то наверху решил, что недостоин… Пусть это останется на совести того «верхнего», если таковая у него имеется.

* * *

Я сознательно не берусь сегодня рассуждать о том, что же происходило на той далекой многострадальной земле. Строить предположения, делать выводы. Этим и без меня есть кому заниматься… Более тридцати лет там не утихает пламя гражданской войны. Шурави ушли. Пришли янки. Душманы стали талибами. А суть происходящего там не меняется.

Среди молчаливых величественных гор, под бездонным куполом пронзительно-голубого неба все такая же жестокая, неумолимая сила собирает чудовищные человеческие жертвы. Сила страшная. Ненасытная… Что я, не побывавшая там, не познавшая, не прочувствовавшая на своей собственной шкуре боль той были, могу сегодня о ней сказать? Да и нужны ли мои слова…

О ней говорят и рассказывают те, кто там был. Кто все это пережил. Кто выжил, но так и не вернулся с той чужой войны. Потому как обратной дороги оттуда нет. Я — лишь зеркало, отражающее через призму их воспоминаний ее страшный лик. Кровавый. Жестокий. Бесчеловечный. Голос передающий. Перо, записывающее их суровую солдатскую быль и боль. И не более того.

Полковник в отставке Игорь Стодеревский:

— Не считаю, что та война была чужая. Она была наша, была необходима нашей стране. А вывод войск предвосхитил развал Союза.

Сегодня от наркоты, идущей из Афгана, гибнет до 30 тысяч человек в год. Мы за девять лет войны потеряли 14 тысяч… Простая арифметика.

Сегодня афганцы спрашивают наших ребят, которые бывают в Афгане: зачем вы ушли? Ругают себя за то, что воевали против нас…

Полковник Сергей Дудко:

— Опыт, приобретенный на той войне, позволил мне в дальнейшем донести до своих подчиненных ключевые основы боевого применения сил специальных операций. Профессионализм, прочные товарищеские взаимоотношения, слаженность подразделений — вот главный залог успеха при выполнении любых, даже самых сложных задач.

Афганистан стал для этих моих собеседников основополагающим жизненным стержнем, мерилом, индикатором на протяжении всей последующей жизни. Именно там, «за речкой», они окончательно состоялись как военные специалисты. Именно там у них выработались, выкристаллизовались, закалились главные командирские принципы. Принципы, ставшие их путеводной звездой в новом мире.

Почему новом? Потому что по возвращении с войны они совершенно по-новому стали смотреть на очень многие вещи. На жизнь, на службу, на взаимоотношения… Произошла важная внутренняя переоценка ценностей.

Все лучшее, все ценное, что дала им афганская война, они стараются донести до тех, кто идет им на смену. Они надеются, что их знания, их опыт завтра, не исключено, спасут кому-то жизнь. Уповать на то, что время войн вот-вот закончится и на земле установится золотой век всеобщего благоденствия, увы, не приходится…

Для них, этих настоящих Офицеров, все, что было пережито в тех далеких мрачных ущельях, огрызавшихся огнем, было не зря. Ни лишения, ни боль, ни гибель боевых друзей… Следуя свету своей путеводной звезды, они и живут. До сих пор.

Лариса Кучерова, kucherova@vayar.sml.by © Фото из архива Игоря Стодеревского и Сергея Дудко

17 views
Изображение

---
Нет полей раздольней наших.
Зайцев наших нет быстрей.
И на свете нет собаки
Русской псовой красивей.
Аватара пользователя
larisakozak
 
Сообщения: 9214
Зарегистрирован: Пн мар 28, 2011 3:54 pm
Откуда: Minsk= Republic Belarus
Репутация: 24
Добавить очко репутацииУбрать очко репутации

Пред.

Вернуться в БЕСЕДКА

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0